14:14 

Мой первый наруфанфик...

just Skywarp
Ради разных цветов что нам ссориться в дым -ведь оттенки души, чем цветнее, тем краше. (Иллет. "Вино по кругу")
Здрасьте! Накатала таки свой первый наруфанфик и посвятила его естественно любимым героям -Орочимару, Кабуто и звукарям тоже.

Название: День поминовения.
Персонажи: Орочимару, Кабуто, Пятерка Звука, учитель и опекун Кабуто (характер додумала я )
Бета: Motoko Terashu
Сюжет: наступает День поминовения душ предков. Кабуто есть кому принести благодарность за свою жизнь, и не беда, что он остался в прошлом -медик готов заплатить любую цену за выполнение долга...
Рейтинг: джен, но в конце -ПГ (за намек на качество расплаты);
Дисклеймер: Права на персонажей -Кисимото-сан. Права на это извращение -мои. Права на фанфиг о детстве Орочимару, откуда я взяла флэшбек "Sannin no kaikoroku." -Orochimaru no Kage ака Nimeire.

Пинайте смело. :shame::shame::shame:



<![endif]

-Орочимару-сама… -вполголоса окликнул Кабуто, неслышно
скользнув на веранду. Все-таки с кем поведешься, у того и наберешься.



-Да, Кабуто?
Что-нибудь новое? –привычно, эхом отозвался гроза Конохи, спокойно потягивая
чай из пиалы. Дело было во дворе у одного почтенного жителя Отокагуры; так как
состояние саннина улучшилось, он даже смог снять бинты –о страшных повреждениях
напоминали только разводы на коже и пятна, как о химических ожогов, да
периодическое саднение, то постоянно сидеть в холодных подземельях и ждать
верного медика с очередным лекарством Орочимару-саме уже не улыбалось –дела
звали к себе и помогали отвлечься от желчи и досады. И сейчас он сидел как всегда
после разговоров с главой дома, милостиво приглашенный в гости, и тянул из
простой пиалы лучший (по мнению хозяина) зеленый чай, укрытый со спины тяжелым
одеялом черных волос поверх такого же длинного кимоно, забранного из родной деревни.
Медик было залюбовался… «но нет, сейчас не забыть, а то мысль уйдет. Точнее
–подходящая форма выражения».



-Орочимару сама, я
немало поработал и надеюсь достиг интересующих вас результатов, а поэтому смею
надеяться, что вы мне дадите возможность… «отпуска? Нет –знаю я этот отпуск
–следить за Пятеркой, поддерживать чистоту в лабораториях, искать
Орочимару-саме лекарства, а времени –только на сон. С ним же. Нет, лучше прямо.
Безопаснее.»… Скоро праздник поминовения предков (полкивка со стороны
Орочимару-самы)… И я надеюсь выкроить день для краткого ночного визита в
Коноху. –бедный медик уже как мог старался не «выпалить», как школьник у доски,
а сказать со своим обычным спокойствием и расстановкой.



-Че..ПФФ!КхМ! Что??!! –Орочимару не вскрикнул,
а просипел. Как подавившийся чаем человек. И тут же слегка нахмурился и
посмотрел прямо в глаза. –Зачем. Тебе. В.
Коноху. –Зачем спрашивать, если при такой блажи надо выяснить причины и
симптомы. Чисто ради них. Вот Кабуто сколько медиком был, а теперь ему самому
видно помощь нужна и надо вспомнить то, как он это проводил. Теперь кроме ощущения шока чувствовалась и
тревога –что могло случиться с единственным врачом и собственной правой рукой?



-Орочимару-сама, со
мной все в порядке, смею вас успокоить –прочел взгляд хозяина Кабуто. Но тогда
я буду вынужден для объяснения напомнить о том, о ком вы вряд ли захотите
спокойно слушать.



-Кабуто, не темни.
–не приказ. Даже. Напоминание. «По крайней мере, раз намекнуть получилось, то
шансы провести беседу в нормальной обстановке еще есть. А вот шансы достичь
желаемой цели на волоске. Ну, была, не была!» -Уж не к этому ли старику
Сарутоби ты собрался цветы нести? Уж не в благодарность за предоставленную
работу? –сарказм говорил хотя бы о сдерживании. Гнева, подозрений, короче
–всего, что могло выйти просителю боком.



-Нет, что вы? «Как
неприятно тратить время еще и на оправдания!» Как вы могли подумать, что я вам
хоть каким-нибудь образом, даже после смерти наших врагов изменю, хоть я и
уважаю вас за умение выбрать равных соперников??!! Просто покойный Хокаге все
же был вашим сэнсеем, научил вас многому, поддерживал, пусть недолго, ваши
стремления, да и главное –он спас вам жизнь…



-Кабуто, я вроде
говорил тебе, чтобы не вертелся вокруг да около?! Или ты о нем и хотел
напомнить? –Орочимару (теперь сам –Отокаге) нахмурился. Но не только и не
столько от раздражения. Скорее от мелькнувших в мозгу медленно менявшихся
кадров: отвратительное существо, пожиравшее тело матери Орочимару, сам
мальчишка, в ужасе сжавшийся в комочек, -Катон –и ободряющий взгляд вовремя
подоспевшего Сарутоби-сенсея.



-Орочимару-сама, вы
ведь знаете все о моей жизни. И я, соответственно, имел в виду того, благодаря
кому я стал хоть чем-то полезен вам, благодаря кому я умею нечто большее, чем
заниматься добычей информации… «и не обладай я этим, вы бы меня просто
прикончили бы, открыв мое прошлое». Я имел в виду Кадзиму-сенсея.



Змеиный Саннин чуть
успокоился. Кабуто –нет, затаившись и выжидая,
что скажет глава Звука. Тот же в свою очередь спросил –или утвердил в виде
предположения?:



-А если тебя
поймают? Думаешь, кого-то впечатлит твоя благодарность?



-Орочимару-сама,
мне без разницы, впечатлит ли вообще, и что обо мне думают в Конохе. А хочу
просто…ладно, сделать это для очистки совести и своего душевного покоя. Да и
если меня все же поймают, не беспокойтесь об этом –я окончательно служу только
вам и ничего не скажу, пусть лучше сразу убьют или казнят, если их это
успокоит.



-Их –да. Меня –нет.
–четко, хоть и тихо произнес Орочимару. И повернулся снова к медику. –Ты
слишком редкий кадр –именно как специалист –чтобы я позволял тебе так глупо, по
прихоти, рисковать собой. Никого подходящего ты не обучил, второго такого
вообще не найдешь, да даже если бы и стало так… и потом… ты слишком дорог мне.
Для меня. А потому мое решение –не отпускаю. Провести церемонии и почтить духа
твоего наставника ты можешь и здесь. Я даже оставлю место его захоронения в
покое во премя своей попытки номер два. Но тебя. Одного. Не отпущу. Понятно
тебе.



Далее саннин
подозвал своего медика и самого верного сторонника, усадил рядом, и дав в руки
пиалу, начал перечислять все насущные проблемы: переезд лабораторий, уборка,
тренировка Пятерки, и в конце концов, необходимость найти хоть мало-мальски
способных генинов и обучить их хотя бы помощи при операциях. После чего, поняв
по выражению лица медика, что работой он завален выше горла, разрешил наконец
тому идти.



 



Кабуто покорно
кивнул и ушел. Он догадывался, что такая инициатива не понравится его учителю,
и тем не менее, обычный, в тоне Орочимару, отказ, точнее –запретительный приказ
временно вывел его из колеи. Медик уже винил себя: «И зачем надо было при
Орочимару-саме вспоминать его наставника?
Сам виноват –разозлил и не получил того, что было надо даже не мне, а
Моему Наставнику. Сколько ни работаю, а дипломат я, увы, никудышный…». Молодой
человек понял только сейчас, на фоне опусташающей тоски, что если к кому любовь
была –так это к старому военному лекарю, Кадзиме-сану. Любовь сыновняя,
отзывавшаяся на отцовскую любовь одинокого дзенина к такому же лишенному родных
людей мальчику с серебристыми волосами и черными глазами, побуждавшая его учить
воспитанника всем тонкостям хирургического искусства, несмотря на то, что
неизвестные родные этого мальчишки были мелкими, но злыми врагами деревни.
Несмотря на то, что Кадзима-сан умер, когда мальчику исполнилось 12 лет,
несмотря на то, что с загробного мира наверное было видно, куда и к кому
переходил его воспитанник –даже сейчас последний мог чувствовать стыд учителя,
но не ненависть. Не презрение. Это была именно любовь. Со всей Конохой Кабуто
объединяло только образование и его память, с Акацуками –заклинание Сасори, с
Орочимару-сама –восхищение на грани со страстью, и только с Учителем –Любовь и
Привязанность. Поэтому молодой человек поднял голову уже через минуту, спокойно
глянул на скрывающееся за лесом закатное солнце и решительно, хоть и
неторопливо зашагал к входу в подземелья. На лице у него появилось выражение
сходное с выражением одной маленькой, когда-то нерешительной девочки на арене
–«Будь что будет, а я выберусь и навещу своего покойного сенсея!».



Поэтому Кабуто с
тройной рьяностью принялся разгребать завал дел, милостиво «подаренный» своим
шефом. Так, что под конец каждого дня просто доползал до своей постели.
Орочимару-сама да и вообще никого в лабораториях это не интересовало, даже
редкостное сверхусердие медика, а его усталость наверное расхолаживала
окружающих –«Ну куда он денется, если едва на ногах стоит?». Медик же
накапливал силы для последнего рывка.



Он-таки сделал это
в один из дней ближе к вечеру. Как раз после того, как принес Орочимару-сама
очередной настой и сказал, куда вернуть чайник –«Нефиг уже вас баловать –в
постель да в постель!». И когда саннин опять гуляя по подземельям, подхватил
между делом чайник и собрался зайти в лабораторию к Кабуто, тогда-то и
бросилась в глаза необычная пустота в коридорах а в уши проникла тишина: ведь
там где был медик всегда царила деловитая суета: кто-то быстро проходил, открывались
и закрывались двери, шуршали журналы –а теперь только стук капель… В коридоре,
ведущем в лабораторию тихо, чайник на скамье, впереди подозрительно чисто и
пусто, как видно в щелочку… Орочимару в следующую же секунду вылетел в палату к
Кимимаро.



Кагуя-последний
спокойно перевел взгляд на только что затормозившего у его кровати саннина…



-Кимимаро,… бери
себя в руки, собирай Пятерку –и в Коноху! Быстрее! -только и бросил он и унесся
обратно… -«Сбежал-таки, шпион, тихушник чертов, упрямец! Сбежал. Ну ничего, не
попадется Коноховцам –так я ему устрою!»



 



 



Кабуто проскользнул
между деревьями, и, затаившись в кустах, тоскливо посмотрел на ворота. После
чего, через пару секунд тихо создал клона, который, крадучись, начал подходить
к самой усталой части караула. План прошел блестяще: пока все там выслеживали
неведомо какого шпиона, оригинал под созданный шумок перелетел за ограду и
потом глянул вниз. Могила 3-го высилась одиноким, всегда убранным как тряпками
так и гирляндами камнем, вокруг было море свечей и снеди. Даже у чтившего
усопших Кабуто, ничего и не думавшего, от долгой беготни и голода встал комок.
Кабуто сглотнул… Осторожно спрыгнув на
землю, он огляделся и нашел памятник воспитателя где-то вдали, под кленом.
Подошел. Разложил заранее подготовленные нигири, вагаси и суси. Затем убрал это
цветами и зажег одну ароматическую свечу. Запахло жасмином –он всегда рос в
саду учителя. А на запах поплыли и воспоминания:



 



…Сквозь сонную пелену в глазах маленького ребенка виден
слегка ссутулившийся мужчина. Из отрывистых слов непонятно ничего, но тут
человек отвечает: «Конечно, я возьму его. Будет мне как сын –свой-то на миссии
погиб, я один как перст, так он мне хоть и жизни остаток скрасит, и будет кому
ремесло передать. Да и разве виноват он, что родители из вражеской деревни –сам
то еще даже пальцем против нас не пошевелил». Под вновь накативший сон малыш
услышал –«…пусть будет Якуси Кабуто –ничего другого, как медику, мне в голову
не приходит»…



 



И дальше: вот ему
пять лет, он читает вместе с Кадзимой-саном медицинские трактаты. В семь малыш
уже помогает ухаживать за лекарственными растениями на участке своего приемного
отца. Живется ему в Конохе неплохо, никто не обижает воспитанника главного
медика, хотя на белобрысого и черноглазого малыша смотрят с недоверием. Все
помнят, откуда он, и тем более, все уважают того, кто решил взять его на
воспитание несмотря ни на что… А в девять лет мальчик открывает свои
способности: сломав ногу во время тренировки, он вскоре выписывается из
больничного крыла раньше, чем обычно многие другие, несмотря на запреты и
щадящий режим решается вновь лазить по деревьям –и –о, чудо! –не получает новых
травм, а старые, как обнаружилось, исчезли совсем. И снова слова опекуна:
«Молодец ты, Кабуто –заживает все на тебе, как на собаке! И все же, будь
осторожней»…



 



В двенадцать лет
Кабуто потерял своего приемного отца –сердце у того в 99 лет было все ж
изношено. А после похорон мальчик неожиданно пропал. Для деревни. А он то знал,
что его теперь было его жизнью: постоянный поиск информации, шпионаж на неких
«Акацук», проще говоря; на автомате, как робот –улучшались только его навыки.
Его хозяином был рыжеволосый Сасори –он хоть и обращался с парнем вполне
сносно, тем не менее держал себя заносчиво, словно Кабуто по гроб жизни обязан
ему за такое мягкосердечие. И только по ночам после крайней усталости к
подростку возвращалась своя воля, но ее не хватало, чтобы сбежать. Так было до
появления в организации нового человека –долговязого и бледнолицего мужчины со
змеиными глазами. Пожалуй, тот единственный относился к Кабуто чуть теплее, но
даже это не удержало его от ссоры со всей группой и ухода из организации.
Кабуто ждал относительно себя любой развязки –хоть он и профессионал, но всего
лишь «шпион на побегушках» -им никто особо дорожить не будет. –и тем не менее,
его отправили искать этого змееглазого Орочимару, и он нашел, снова мотался со
своим покровителем по всем городам и весям, лечил, перевязывал, строил с ним
Отокагуру, а потом улучив момент, бежал назад и как под гипнозом выдавал все
что знал рыжему Сасори. Когда Кабуто рассекретили в Отокагуре, молодой человек
уже приготовился умереть повторно, но… «Нет, все же не зря я сказал, что именно
Кадзиме-сану я обязан тем, что остался при Орочимару-саме. И именно благодаря
Вам я обрел свободу –кому бы я был нужен только как шпион? Простите меня за
все, за то, куда я пошел. Кроме вас у меня все равно никого родного в Листе.
Только перед Вами я готов в чем-то раскаяться. Хоть и сделать могу лишь одно
–третий раз не предам». –уже вслух прошептал он. Однако долго сидеть у
надгробия Кабуто не дали: на стене уже разобрались в обманке и Кабуто ничего не
оставалось, как превратиться в одного из стражников, вмешаться в кучу и быть
отправленным охранять уже лесную границу. «Считай, что пронесло тебя»
-сказал про себя медик.



 



 



На закатной поляне
собралась вся пятерка во главе с полуживым Кимимаро: потягива-ющийся Кидомару,
дожевывавший ужин Дзиробо, Сакон с Уконом, неприлично склабящийся в сторону
Таюи и сама Таюя, злая и взлохмаченная. «Ну, и какого %&$ нас сюда…» -на
подзатыльнике от Кимимаро Таюя осеклась и подняла глаза –на поляну вышел
Орочимару, а при саннине она не решалась не то что возмущаться, но и просто
материться.



-Слушай сюда,
команда. Отправляемся на поиски Кабуто Якуси. Задача –вернуть. Желательно
–живым. Я отправляюсь с вами, так как хочу удостовериться, что моего медика
поймаете вы, а не коноховцы, и хочу убедиться что вы это сделаете аккуратно.



-Так мы из-за этого
докторишки?... начал было Сакон возмущенно. Таюя закусила губы чтобы смолчать,
продолжив сверлить взглядом то саннина, то Сакона. –Так он удрал, а мы должны
из-за него по болотам лазить??!!!!.....



-Если я велю,
пойдете за Кимимаро хоть в Коноху нового Хокаге поздравлять. –ледяным голосом
проколотил каждое слово Орочимару. –И если вы упустите его –дадите ему
попасться другим или не поймаете –то останетесь там за этого «докторишку», как
вы выразились. Так как новых синоби я наберу, а вот такого медика я вряд ли
найду. В путь. –после этого даже не приказа –слова, все шестеро полетели со
скоростью ветра.





В какие-то пару
часов они долетели до болота, которое было слишком широким, чтобы его обогнуть
или перелететь на далекие ветви. Пятерка и Орочимару мрачно застыли у обрыва.



-Может нам
вернуться? Кабуто-сан уж точно не заблудится, он же шпион, а мы домой пойдем
–уже темнеет… -предложил Дзиробо.



-Может я паутину
накину? Думаю, я смогу сделать из нее длинный мост –предложил Кидомару.



-Ну, мы-то
перейдем, а вот Дзиробо… –хмыкнула Таюя, у которой не оставалось сил даже
язвить.



-И что ты предлагаешь,
Таюя-чан? –подал опять голос толстяк.



-Тебя кинуть и
перейти! Чтоб заткнулся! За#@*л уже! –взорвалась флейтистка.



-Хватит
пререкаться, все! –отозвался Кимимаро. –Всю Коноху на уши поднимете за столько
километров. Хотя, пока вы отношения выясняли… -глава Пятерки держал
расплетенный и связанный на концах канат, служивший ему поясом по заданной
Орочимару моде.



-Ну, чую кому-то
понадобится их целая куча… -опять добавила флейтистка.



-Я думаю, мне мой
пока не понадобится, берите как запасной –вдруг напомнил о себе саннин, до сих
пор молчавший и смотревший на низкую, заросшую тиной и кувшинками лужу, словно
оценивая ее.



…«В конце концов,
Кабуто, хитрец этакий, прав –ведь этот старик Сарутоби, хотя тогда он еще не
был им, спас меня от бакемоно, мне первому подарил кунай… а кто мне на все вопросы
отвечал, гордился мной и подстегивал мое стремление к познанию приро-ды?...по-хорошему,
это ведь от него я узнал секрет белой змеи… Да и потом, Сарутоби хоть и старик
был, а едва меня на тот свет не отправил, сражался как сотня дзенинов, да и то
что он мне оставил годами надо было выводить, а без Кабуто –вообще бы не
вылечил. Нет, тысячу раз прав ты, Кабуто, и даже неплохой план подкинул ты мне
для мести всем, сразу и без лишнего риска, я тебе все же спасибо скажу несмотря
на твое непослушание; …а каково вам, Сарутоби-сенсей, будет, если я, ваш лучший
ученик и первый враг, загляну в Коноху, живой, чтобы отдать дань уважения и
сказать спасибо за то, за что вы наверное уже ругали себя сотню раз –за секрет
бессмертия?! И уйду назад, чтобы теперь уже не мучиться мыслями о вас и
продолжить свой путь?...»



-Орочимару-сама?
Что вы хотите сделать? –пряча сильное удивление спросил Кимима-ро, выведя
змеиного саннина из лабиринта мыслей. Ничего не ответив, саннин развязал
фиолетовый канат, расплел его и небрежно отбросил в сторону Пятерки, затем
сложил печати и превратился в большую белую змею, которая осторожно заскользила
вниз по склону, узкому для человека но достаточно широкому для пресмыкающегося,
затем переползла на лежавшие кучей, словно зеленые блюдца, грязные листья
кувшинок, и потом поползла наверх с парой бледно-желтых кувшинок в пасти. После
чего уже на другом берегу, точнее краю этого болотца превратилась обратно в
Орочимару и взяла уже цветы в руку.





Пятерка миновала
болото и летела в Коноху уже в глубоких сумерках. Добравшись наконец до стены,
все залегли за поваленное грозой дерево и стали наблюдать. Неожиданно, на
другом конце стены возникла суматоха, многие охранники с ближнего к Орочимару и
его свите участка побежали на помощь, оставив только двоих или троих. «Пора
–бросил Орочимару, поднявшись. –Только без трупов.»; Сакон и Таюя подлетели и
«отключили» стоявших у стены, все остальные тут же прыгнули туда, а потом –на ближайшее
дерево, и только глава Отокагуры как кошка приземлился на кладбище.



 



Орочимару неслышно
по привычке подобрался к Самому Главному месту Конохи. Да, убитого им Хокаге
чтила без малого вся деревня и сейчас земля у камня была завалена цветами и заставлена
свечами, благовониями и пиалами со снедью, вокруг же цепочкой мелькали
фонарики. Саннин отошел в сторону, словно ученик, опоздавший на тренировку и
увидевший, что все места заняты, затем, следуя непонятно каким мыслям положил
подвявшие кувшинки в стороне от всего этого поминального великолепия и
опустился на колени. Однако даже сказать
то, что давно планировалось, ему не дали –издали послы-шались шаги нескольких
человек. Вряд ли это были узнавшие о
нападении АНБУ, и тем не менее, быть обнаруженным вообще не отвечало планам
саннина и тот стрелой взлетел на ближайшую ветку среди уже разместившейся на
дубе Пятерки.



Когда неожиданные
посетители, оказавшиеся обычными жителями деревни, ушли, так и не заметив
прибавления в числе декораций –даром что прибавление это лежало в сторонке. –Орочимару
кивнул Сакону: «Надо выбираться. Только без
трупов!». Тот, бросив на повелителя короткий удивленный взгляд, создал
клона и через некоторое время слетел на стену сам, а за ним под шумок
перескочила оставшаяся часть пятерки и потом сам Орочимару. На бросившихся
задерживать охранников тут же была накинута прочная сеть –Кидомару постарался,
а через полсекунды к ним кинулся с дальнего конца один из охранников, перерезал
паутину кунаем, смотря на удалявшиеся смутно знакомые фигуры, и тут же полетел
вслед за ними, достав моток сюрикенов и полевой нож.



 



Пятерка неслась
назад по темному лесу, стремительно удаляясь от деревни Листа, стражник
–следом.



-Орочимару-сама,
-обратил на себя внимание замыкавший цепочку Кидомару и кивнул назад.



-Тоже мне,
проблема… Не задерживайся. В плен эту мелочевку не брать и не убивать. Это
–приказ.



Шестирукий член
Пятерки поскакал назад, успев удивиться непривычному, точнее первому приступу
пацифизма у саннина, который обычно «эту мелочевку» в упор не видел, а потом за
секунду сбил парой рук не успевшего увернуться преследователя. Тот вроде хотел
что-то крикнуть, но, попав под обездвиживающий удар, мешком свалился на землю.
Из-под капюшона блеснуло что-то светлое, и «паучок» не то из любопытства, не то из предосторожности,
наклонился к потерявшему сознание преследователю и зачем-то убрал капюшон
–скрытый под ним молодой человек в заляпанных круглых очках и с пепельным длинным
хвостом показался ему странно знакомым: «Неужели медик, за которым мы сюда и
пёрлись?». После чего перекинул лежавший без движения объект поиска через плечо
на манер вещмешка и, крепко придерживая его четырьмя руками, понесся обратно.



Часа через два
Кидомару нагнал сотоварищей и саннина. Орочимару обернулся, зло глядя на своего
шестирукого приспешника, потом на секунду округлил глаза и наконец расплылся в
своей обычной, не предвещавшей ничего хорошего ухмылке, явно сверля взглядом
висевшего на плече Кидомару, словно узел с вещами, Кабуто. После чего все
облегченно выдохнули: внеплановой
беготне за своевольным доктором пришел конец, а их сенсей разом избавился от
такого противоестественного и порядком надоевшего им добросердечия.



 



Орочимару, Кабуто и Пятерка возвращались в
Отокагуру. А в одной из холодных подвальных камер, служившей жильем прекрасной
половине команды, горела свеча, стоявшая на столике рядом с осьминоговыми
сасими и парой веточек мирта. Рыжая Таюя летела за командой и думала об отце и
самом Райкаге, недавно тихо умершем от старости, который когда-то давно
добродушно наблюдал за маленькой, слабой девчушкой еще не успевшей огрубеть и
выучиться нехорошим словам. И теперь она в первый раз думала о своем временном
исчезновении. «Меня искать точно не пойдут, как раз во время одной из миссий и
выберусь в Страну Грома, а если и хватятся –не найдут, да и заменят легко
–здесь я никому особо не надобна… Спасибо тебе, очкарик.»

 

Кабуто открыл глаза -вокруг было темно, как в черной дыре. Пошевелил руками -те были привязаны по обе стороны. "Значит, поймали. -безрадостно подумал медик. -а ведь говорил Орочимару-сама, и нельзя сказать, что я это не услышал. ...Орочимару-сама...??!" -теперь его мысли привязались к двум точкам, появившимся в темноте -желтым глазам с вертикальной чертой зрачков, определенно -одним на всю Коноху.

"Сбежал, значит, Кабуто-кун. -знакомо прошипели над ним, а длинные пряди коснулись шеи. -С возвращением домой. Здесь все ждали тебя. Особенно я"

 

 

...

-Какаши-сенсей, смотрите, тут еще цветы лежат! Я же помню, что их не было!

-И как же ты это поняла?

-Так, что они лежат в стороне, идиот. ...Хм, интересно, кто бы их мог положить? -в ответ слегка засвербело в плече.

-Какаши-сенсей, так откуда это?

-Понятия пока не имею, Наруто. Я вот другое увидел: на камне Кадзимы-сенсея цветы точно лежали: он ведь был лучшим медиком до появления Цунаде-самы. А вот еду и палочку, точнее, что от нее осталось, вижу впервые... А ведь детей у него не было. Точнее нет, сын был, единственный, но погиб на миссии.

-Я слышал от Анко-сенсей на экзамене, что он вроде воспитывал одного мальчика потом, а тот ничем особым не выделялся.. и вроде, этот мальчик, точнее, мы его знали уже как генина, помогал нам на первом этапе...

-...Не хочешь ли ты, Наруто, сказать, что это был...Кабуто?!

-А я думаю, вполне понятно, если он был воспитателем Кабуто, то он вполне мог бы приидти почтить...

-Якуси-предатель и пособник Орочимару, вы же знаете... но раз он появился...он вряд ли появлялся просто так... и значит...

-Орочимару тоже здесь был -хмуро отозвался Саске. -И эти обвятки -его. А в стороне он положил, чтобы как всегда быть сам по себе.

Все четверо помолчали с минуту, не то в раздумье, не то в ступоре и попытке предположить, какой вред уже мог быть нанесен саннином и его приспешником...

-...э, а что будем с цветами делать, Какаши-сенсей?

-оставить, разумеется. Даже те, кто предал, не могут полностью забыть память и заслуги наших Кадзимы-сенсея и Хокаге-сама. Может даже и в стороне, Саске, цветы были положены в знак того, что и такой как Орочимару понимает, насколько низко он пал, что даже на общем приношении он -нежеланный гость. А сейчас пойдем каждый по своим делам.


@темы: наше творчество, фанфик

Комментарии
2009-04-23 в 19:00 

Мы подошли к весёлой компании и поприветствовали всех единодушным: "Чтоб вы все сдохли"...
:hlop: Огромное спасибо вам за фик. Сыновья любовь Кабуто так трогательна, и вообще весь фик заставляет задуматься о той тонкой связи, которая незримо, но навечно соединяет учителя и ученика.

2009-04-24 в 14:49 

just Skywarp
Ради разных цветов что нам ссориться в дым -ведь оттенки души, чем цветнее, тем краше. (Иллет. "Вино по кругу")
:pink::pink::pink::pink::pink::pink::pink: спасибо....))

     

Страна Звука

главная